Патриаршее подворье при храме иконы Божией Матери «Троеручица»

ПРОПОВЕДЬ НАСТОЯТЕЛЯ, ПРОТОИЕРЕЯ АЛЕКСАНДРА ДОБРОДЕЕВА, В НЕДЕЛЮ АПОСТОЛА ФОМЫ

«Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь. Христос воскресе! Воистину воскресе Христос, дорогие братья и сёстры!

Сегодня у нас Антипасха, то есть первое воскресенье после Пасхи. И сегодня мы с вами отмечаем память апостола Фомы. Апостол Фома… Вообще, настоящее имя — Иуда. Фома — это значит прозвище, прозвище «Близнец». Близнец — это значит: очень сильно похож на Иисуса Христа, прям вылитый Иисус Христос. И вот мы сегодня память его с вами совершаем. И не просто память, а уверение апостола Фомы. Уверение.

И предваряется этот день сегодня чтением Апостольского послания, в котором описывается деяние Апостолов в первые дни после воскресения Иисуса Христа. Удивительным образом Апостолы ходили в народ и творили чудеса. Чудеса просто происходили повсеместно. Даже доходило до того, что когда Апостолы проходили мимо больных людей, то тень от Апостолов, которая падала на этого больного, исцеляла его. То есть человек вставал здоровый. И когда злобные фарисеи решили заключить Апостолов в темницу, то Ангел Господень открыл им дверь и вывел их на свободу. Просто открыл и сказал: «Идите, проповедуйте». Вот какой силой они делали это? Силой Иисуса Христа. В те времена Благодать Божия была превеликая.

Ну вот мы с вами, дорогие, перебираемся к самим Апостолам. Оказывается, среди апостолов был Фома, который не верил, что это Господь. И вот: «Пока вы мне не покажете Иисуса Христа, пока Господь не покажет мне язвы гвоздиные, рёбра прободенные — не поверю», — сказал Апостол. Что же вы думаете? Когда Господь явился (и сегодня это ярко описано в Евангельском чтении) к Апостолам, которые сидели за затворенными дверями, Господь пришёл к ним прямо через затворенные двери, сквозь стены, и они все возрадовались и вознеслись, и Господь обещал им Духа Святаго. И вот Фома, который был среди Апостолов, подошёл к Иисусу Христу, и ему Господь сказал: «Вот возьми свой перст и притронься к Моим ранам гвоздиным — на руках, на ногах; возьми свою руку и вложи в Мои рёбра прободенные». И когда Фома прикоснулся к Иисусу Христу, когда он своими глазами это всё увидел, он поверил: «О Бог мой! О Господь мой!»

Вот мы с вами, дорогие верующие люди, православные христиане, мы эту повесть слышим уже много-много лет, много-много раз слышали. И порой мы с вами, как те блаженные, кто не видел, но поверил, уповаем. Но когда доходит до дела, до реальной жизни, вот тут мы начинаем каким-то образом сомневаться. В чём же это проявляется? Вот наша Церковь призывает всех нас быть святыми. Чтобы быть святыми, нужно совершать святые дела. Но мы же с вами не Апостолы, мы не можем своей тенью воскрешать мёртвых или больных. А что мы можем делать? Какое святое дело мы можем делать в этой жизни, чтобы стать святыми? Оказывается, что ничего делать не надо. Делать ничего не надо. А надо не делать грехов. Вот что надо делать. То есть каких-то чудес не надо совершать. Просто надо не делать грехов — и всё. Мы святые.

Как не делать грехи? Ведь грех — это лакомый кусочек. Вы знаете, когда его нам показывают… Нам сейчас очень хорошо показывают грехи, чтобы мы совершали их всеми силами, всеми средствами, чтобы мы как та рыбка, клюнули на червячка. Мы тут соблазняемся. Мы соблазняемся и даже порой забываем, что мы верующие, что мы православные, что мы христиане, что мы призваны ко спасению. Мы вот на этот червячок клюём, а там такой огромный крючок, за который нас потом вытаскивают на сковородку.

Самый простой вариант — это то общество, в котором мы живём. Вот если раньше (кто помнит ещё) мы жили при коммунизме, было такое понятие «коммунизм», то есть всеобщее, то сейчас у нас такая жизнь называется эгоизм. Эгоизм. Каждый блюдёт свой какой-то мирок. И вот когда кто-то (может, даже и православный) вторгается в этот мирок, вот тут он получает полный отпор — и слова, и дела, и какие-то поступки. И вот когда мы стоим насмерть за свои позиции нашего эгоизма, вот тут уже все способы хороши. Уже всё, мы готовы пойти на всё, на всё готовы пойти, лишь бы только нашему эгоизму ничего не повредило.

Ну, например, вот мы заходим в магазин и видим там много всего - предметов, полные карманы денег — бери что хочешь. И вот мы тут, конечно, свой эгоизм удовлетворяем по полной программе, потом приносим это всё домой и думаем: а зачем всё это мне надо? Когда мы видим ближнего, который, может быть, внимания просит (даже не столько заботы, сколько внимания просто), мы его отправляем куда подальше, чтобы тот не мешал нашему эгоизму. Когда нас обижают… А как нас обижают? Нам говорят не то, что мы хотим. Вот мы хотим вот этого, а нам говорят вот это. И мы сразу начинаем обижаться. Ну как же так? Мы же такие белые, пушистые, а нам говорят, что мы такие вот паршивые и никчёмные. Ну тут мы, конечно, даём волю. Вот если нас чуть-чуть обидеть, то мы ответим по полной программе. И вот здесь как раз и проявляется наша с вами святость. Как апостолы жили? Они же ни с кем не воевали, они никого не ругали, они никого не обижали. Они просто делали своё дело, то есть именем Иисуса Христа исцеляли, воскрешали, благословляли и так далее.

И вот наша задача такая: несмотря на то, что с нами происходит в этой жизни, куда нас ведут, что с нами хотят сделать, как нас хотят назвать, мы должны делать своё дело — святое дело, то есть не грешить, не грешить — и всё. Чтобы вот эти грехи, которые нас отрывают от Господа… Ведь мы с вами чувствуем, что та Пасхальная радость, которую мы с вами буквально вот считанные дни испытываем, она постепенно погружается в эту нашу суетную, серую массу жизни. Мы начинаем там утопать: сначала ножки, ручки, потом вместе с головкой, и ещё метра три над нами всего этого. И думаем: что же нам так вот не очень хорошо, невыносимо? Потому что мы с вами погружаемся в греховное болото.

Это греховное болото - оно нам обещает удовольствие. Удовольствие. Вот одно удовольствие, за этим удовольствием — ещё одно удовольствие, потом ещё одно удовольствие. И столько удовольствий, что даже не знаешь, куда бежать от этих удовольствий. Но потом как-то понимаешь: ну удовольствие — и что? А где радость-то? Где вот это Пасхальное восторженное чувство? Где оно? Куда оно делось-то? Потому что мы тратим свои силы на удовольствие. Удовольствие — это не спасение. Удовольствие — это, опять же, символ нашего эгоизма. Это те идолы, которым мы начинаем служить. Раньше в Римской империи, если ты не принёс жертву богам, то тебя просто убивали — и всё, казнили. И вот наше общество тоже не любит, когда мы не приносим жертву тем идолам, которые нам в этом обществе даются.

А наша задача — сохранить у себя внутри вот эту Пасхальную радость и этой радостью, как тенью, осенять окружающее пространство, которое вокруг каждого из нас находится. И тогда, может быть, мы вот эту радость сохраним. Эту радость мы пронесём сквозь все эти узкие события.

Храни вас Господь, дорогие братья и сёстры. Христос воскресе!»

ПРОПОВЕДЬ ИЕРЕЯ ИОАННА СУХОДОЛОВА О ВЕРЕ

«Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Христос воскресе! Поздравляем вас со второй Неделей, то есть вот второе воскресенье мы считаем уже от Пасхи настало.

Мы Светлую седмицу уже все, пропустили до следующего года. Вот это нескончаемый поток радости. Всё минует, всё потому что проходит. И ещё не совсем будни, не серые, они красные, но будни всё-таки настали. И мы уже сбавляем темп. И здесь снова мы дистанциями меряем свою жизнь. Наша дистанция до Вознесения — вот эти 40 дней. Помните, как мы пост отмеряли? Да, тоже потихонечку, и тогда оно было. А теперь мы отмеряем вот эту радость.

И в начале пути этого Церковь нам говорит про уверование Фомы. И, конечно, надо поговорить про веру, что она такое из себя есть. Потому что очень часто, а может быть, чаще других слов, мы произносим именно это. Мы верующие, да и все стоящие здесь тоже согласятся, что я верующий, пришёл в храм. Тогда что ж мы будем говорить-то о вере? Если бы не было злоупотреблений, если было бы всё так просто, как крестик на шее и свидетельство о крещении на полочке, то, наверное, не стоило бы говорить. Но не всё так просто.

Что такое вера? Есть множество таких примеров, аллегорий. И вот человек заболел, а другой ему говорит, что вот там, на том конце города, изобрели лекарство, и врач принимает, раздаёт, лечит. Это единственное лекарство, наконец-таки, чтобы ты выздоровел, есть. И теперь мы смотрим на этого больного внимательно, как он поведёт себя. Он скажет: «Ну хорошо, спасибо тебе, я так долго ждал этого лекарства, а то действительно совсем я согнулся под тяжестью этой болезни». Но дальше-то что? Сел он на троллейбус, поехал, побежал он или пополз туда, потому что ну уж только ползти умеет? И от этого мы заключаем: поверил он тому человеку, поверил ли он тому врачу, который, собственно, принимает на том конце города, или же нет. Видите, все мы поняли, про что здесь речь. Болезнь души — наши грехи, страсти. Врач — Иисус Христос, Он и есть само лекарство. Он и врач принимающий, и Он само лекарство. Действительно, мы Ему приобщаемся, принимаем это лекарство. Но Он говорит: «Иди ко Мне». Как идти? «Я есмь истина, жизнь и путь». Соответственно, следуй по Моим стопам — и ты как раз дойдёшь. И по мере этого следования происходит исцеление тебя от заразы греха.

И тогда мы себе задаём вопрос: верующий ли я? Могу ли я сказать про себя, что я верующий? Потому что я хочу следовать, я даже желаю следовать, и прям взгляд мой именно туда устремлён, но нет. Я не следую по стопам и не всегда я даже рвусь бежать туда, вот на приём к этому Врачу. Почему это так есть в нашей жизни? Надо что-то поконкретнее сказать в нашей жизни. Раздражаемся мы. Никто не свободен от этого греха. Раздражение. Что оно такое из себя? Есть Божественный промысел, то есть рука Врача, который обращается к тебе. Тебе сейчас полезно вот это: этот человек, эта скорбь, трудность или какая-то такая пустыня, сухость души, сердца такого. Тебе это полезно. Мы реагируем на человеческое: ну вот, что там, да, человек окружающий либо плохо себя ведёт, либо грешит, либо нас как-то задевает. В общем, нам это не нравится, и мы раздражаемся. Господь, Врач, нам говорит: принимай это лекарство. Повернись, ложись — шприц, и лекарство внутри тебя. Но мы говорим: «Нет, с какой стати я должен ложиться? Это же он, зачем он мне так делает?» Любое раздражение, которое мы осуществляем в своей жизни (будь то оно внешнее уже, кипящими нашими глазами выраженное и делами, или же внутри бурлит, но мы как-то себя сдерживаем, конечно, получше — но это не меняет сути), всё это есть не следование за Христом. И если всё это так, то верующий ли я?

Про Фому мы вспоминаем: вот он как — не веровал. Да и все другие Апостолы тоже не веровали. Это удивительно: сколько они чудес видели. Но ничего удивительного: сколько мы чудес видим в своей жизни! Действительно, Господь нас сопровождает всю жизнь. И это не где-то там мы себе накручиваем, а это даже другой человек, действительно, ему расскажешь — и он осознаёт: да, вот это рука Божия, да, вот это рука Божия. И вера... Ну, мы сказали, как нельзя, а теперь надо сказать, как надо. И что есть такое вера?

Начало веры, по слову святителя Игнатия Брянчанинова, — это видение своего греха, осознание болезни. Возвращаемся к этому больному. Почему он не пошёл? «Я не настолько болен, чтобы мне через весь город тащиться туда. Может быть, там и выздоровлю, но всё-таки такой труд… потерплю». Это не потому, что он святой этот человек, а потому, что он не видит своего греха — и он не идёт туда. Потому что за Христом идти не по гладенькой дорожечке всегда: это всегда препятствие, это карабкание. Куда? Да вообще на Голгофу. То есть этот путь всегда такой скорбный путь — следование за Христом. Другого не существует. Мы это видим в Евангелии. Путь Христов таков, путь наш — такой же.

Не видим мы свой грех, и здесь много можно сказать, но скажем только одно, чтобы нам не перегрузиться в этот светлый день. Если я не вижу свой грех, говорит тот же святитель Игнатий, значит, я всё ещё ему работаю. Не заметно, я работаю. Я, конечно, не очень люблю его, этот грех свой; как-то я каюсь каждый раз на исповеди, хорошо бы, чтобы его не было в моей жизни, но я всё равно ещё не положил вражды с ним. Я ненавижу этот грех? Но не могу сказать, что я ненавижу. Мне он не нравится, он мне портит жизнь — тоже всё и так далее, множество синонимов сюда приписываем. Но чтобы воевать, чтобы как от злой собаки бежать, чтобы как от огня отдёргивать руку — нет; или как от приближения врага сразу меч достаём и в стойку, действительно, чтобы он не съел нас этот враг, — ну, такого нет ещё. Поэтому наша цель, чтобы быть верующим (чтобы быть верующим — это тот, кто всегда руку держит на мече, потому что враг-то везде), и как только он — раз и из ножен достаёт. Вот это называется вражда с грехом.

И мы давайте понаблюдаем за собой. Те грехи, в которые мы впадаем, они нам не нравятся. Но мы очень сочувствуем им, этим грехам. Всё-таки сладость есть в этом грехе. Да, последствия я знаю, что плохие, всё будет плохо, но всё равно вот эта сладость греха — это любой грех. Любой грех нам обещает сладость. И вот этот какой-то искусственный подсластитель дьявол туда добавляет. И вот он — почему мы работаем грехом? Потому что не полагаем вражды. Это мой враг. Я ненавижу этот грех. Я ненавижу этот грех. И вот это святые нам заповедуют: возненавидь грех. И только тогда ты сможешь действительно одерживать победы над ним. Пока он тебе просто так не друг, пока он нежелательный элемент твоей жизни, мы будем работать грехом. А значит, и вера наша тоже под сомнением. «Найду ли Я веру?» — Господь говорит. Найду ли? Какую? А вот такую: кто будет воевать с грехом? «А Я приду второй раз на землю, посмотрю: ну да, им не нравится грешить, но кто воюет-то с грехом?» И вот такой веры я не найду. Кто бы воевал с грехом? — говорит Священное Писание, действительно, уста самого Спасителя нашего, глаголет сия.

Поэтому видите, как Фома: почему он уверовал? Что-то внутри его действительно есть: «Господи, Ты же моя жизнь. Я вот всё не знал, от чего же Ты меня пришёл спасти? Да даже вот от этой слепоты, что, созерцая своего Бога, я не вижу Его. Созерцая свою болезнь, я не имею нужды (как те фарисеи, действительно, не имеющие нужды во враче, думающие так)». Мы же повторим: чтобы нам веровать, нам надо осознать, насколько я погибающий. И тогда в эту меру человек вот этой любовью проникается ко Христу: «Господи, за Тобой — смерть, как сладостно действительно пострадать ради Тебя». Вот это мученики: почему они шли на смерть? Почему подвижники наши благочестия и Апостолы - как они действительно прожили, заповедали и нам вот такую жизнь вести?

Ну, помоги нам всем Господь».